К 100-летию создания Географического института в Петрограде

Новости

К 100-летию создания Географического института в Петрограде, мы решили опубликовать обстоятельную беседу президента ЦСЭГИ Романа Альбертовича Амбурцева и этнолога Сергея Андреевича Хрущева о роли Льва Николаевича Гумилева в российской науке. Беседу, местами жесткую и бескомпромиссную (как и сам Лев Николаевич), но совсем не потерявшую актуальности.

28 ноября в пространстве А6 состоится этнографический квартирник, где С.А. Хрущев выступит с лекцией об альтернативных взглядах на теорию пассионарности. Регистрация по ссылке.



РА
– Дорогой Сергей Андреевич, мы знакомы почти 20 лет и все эти годы твое имя у меня ассоциировалось с именем Льва Николаевича Гумилева и его теорией. Ты с присущей тебе скромностью поправлял нас, когда мы называли тебя «учеником Гумилева», говоря, что к этому кругу людей можно отнести К.П. Иванова, В.А. Маслова, Г.М. Прохорова, В.Ю. Ермолаева, В.А. Мичурина и А.Г. Новожилова, хотя при этом конечно не отрицал, что являешься последователем и продолжателем дела Льва Николаевича.

СА – И продолжаю не отрицать, ибо мне довелось лишь сначала учиться у Льва Николаевича (курс «Народоведение»), а затем работать в одном творческом коллективе вместе с ним в НИИ географии ЛГУ/СПбГУ (НИИГ). Тогда как славист, византинист и богослов Гелиан Михайлович Прохоров (1936-2017), социолог Владимир Маслов (ум. в 1993 году), естествоиспытатель и географ Константин Павлович Иванов (1953-1992), географ Владимир Аскольдович Мичурин (1965-2006), ныне здравствующие географ по образованию и менеджер по призванию Вячеслав Юрьевич Ермолаев (род. в 1961 году) и этнолог Алексей Геннадьевич Новожилов (род. в 1968 году) в той или иной мере могут называться учениками Льва Николаевича, даже если они переставали ими быть ещё при жизни ЛНГ (Г.М. Прохоров, В.А. Маслов).

Главное, что можно подчеркнуть то, что твой интервьюер много сделал и будет делать в распространении идей Льва Николаевича как в СПбГУ, так и за его пределами.

РА – Как ты считаешь, почему вокруг личности Л.Н. Гумилёва и его теории и в 80-90 годы прошлого века и сейчас довольно много спекуляций? То маститые профессора Московского или Санкт-Петербургского университета, причем как географы, так и историки, начинаю говорить о «ненауке, лженауке, антинауке» в положениях теории этногенеза, то его объявляют антисемитом или русофобом, ну и так далее? Это просто зависть к славе Л.Н. Гумилёва, которая уже пережила его на четверть века или что-то большее?

СА – Без первого компонента, конечно, не обошлось. Но главным является то, что все «маститые» были таковыми лишь в прокрустовом ложе сначала советской идеалогизированной этнографической школы, а затем западной (читай – источника грантов и «скопусовского мейнстрима») социокультурной антропологии. Находясь в парадигме гуманитарной/субъективистской трактовки этноса, они либо не понимали естественнонаучную природу этого феномена, либо вообще относились к этому по принципу «этого не может быть» без предъявления хоть какой-либо доказательной базы. Навешивание ярлыков и откровенная диффамация вместо открытой научной дискуссии – удел либо придворных (академики Ю.В. Бромлей и Б.А. Рыбаков) в советское время, либо грантополучательных (В.А. Тишков) персонажей в постсоветское время.

Смена парадигм в отечественной официальной этнологии ничего не изменила ни в её идейном багаже (концепция «советский народ» от Ю.В. Бромлея плавно трансформировалась в «российский народ» В.А. Тишкова), ни в оценке теории Гумилева. Если в советские годы был просто запрет на издание его трудов, то в постсоветскую цифровую эпоху акцент сделан либо на огульное отрицание, либо на замалчивание теории Гумилева в официальных академических изданиях, либо превращение её в ненаучный гротеск. Так в третьем номере за 2006 год «Этнографического обозрения» под редакцией археолога, антрополога, этнолога и этнополитолога в «одном флаконе» В.А. Шнирельмана была представлена специальная тема номера «Уроки Гумилева: блеск и нищета теории этногенеза». Уже само название «специальной темы» по умолчанию намекает на относимость понятий «куртизанок» Оноре де Бальзака и «теории этногенеза» Л.Н. Гумилева. Считаю такие аллюзии от этнографа-скотовода и хозяйственника (Тема кандидатской диссертации – «Происхождение скотоводства», тема докторской – «Возникновение производящего хозяйства: (Проблемы первичных и вторичных очагов)») трансформировавшегося в специалиста по этнонационалистическим идеологиям на постсоветском пространстве отражением полного отсутствия у него каких-либо научно-обоснованных аргументов «contra», а само использование таких параллелей в академическом журнале более чем неуместной.

С сожалением приходится констатировать, что в стенах alma mater Льва Николаевича его рассматривают лишь как объект иеротопии (памятник во дворе филологического факультета и бюст, стоящий на ржавом сейфе в углу аудитории № 69-а бывшего факультета географии и геоэкологии), но не как выдающегося этнолога, географа и историка. Если ответ проректора по учебной работе (на тот момент времени) Е.Г. Бабелюк на прямой вопрос студентов о перспективах преподавания теории Гумилева в стенах СПбГУ после моего незаконного увольнения, что на этой теории свет клином не сошёлся, есть много и других теорий всяких и разных, можно ещё как-то объяснить её недомыслием из-за красноярского юридического образования. То заявление вице-президента РГО К.В. Чистякова тем же студентам, что Гумилев не УЧЕНЫЙ и его последователи сектанты, не делает чести ни ему, ни университетской структуре, которую он возглавляет, наглядно показывая, что институту наук о Земле СПбГУ не важны ни география, ни её яркие представители, которые когда-то работали в стенах университета.

РА – Сергей Андреевич, ты достаточно много рассказывал о личности Константина Павловича Иванова и своей работе в лаборатории под его началом. А удалось в рамках деятельности лаборатории подтвердить-опровергнуть какие-либо положения теории этногенеза, как-то ее развить, обогатить, продвинуть? или преждевременная смерть Константина Павловича не позволила это сделать?

СА – В ноябре 1985 года выпускник и аспирант химического факультета ЛГУ им. А.А. Жданова Константин Павлович Иванов защитил диссертацию «Эколого-географическое исследование сельскохозяйственного населения Нечернозёмной зоны РСФСР» на соискание учёной степени кандидата географических наук, научным консультантом которой был Гумилев. Практически это стало первым исследованием действия механизма сигнальной наследственности (краеугольного камня в передаче адаптивных навыков и этнических стереотипов поведения от родителей к детям в теории этноса) при воспроизводстве сельского населения (читай – русских сельских популяций). Им был наглядно доказан и продемонстрирован и принцип необратимости потери адаптивных навыков сельского населения в процессе урбанизации, при котором переход от содержания коровы к покупке молока в магазине не представляет особого труда, тогда как полноценное восстановление адаптаций к сельскому труду после «вкушения» прелести городской цивилизации невозможно.

В дальнейшем под его началом в НИИГ были проведены ряд глубоких этногеографических и этнологических исследований в рамках пассионарной теории этногенеза Гумилев посвящённых малочисленным этносам Севера и Северо-Запада России находящихся на стадии этнического гомеостаза и являющихся в советское время объектом политики государственного патернализма. Представление о народах Севера не о как культурно и экономически отсталых, находящихся на начальных фазах своего этнического развития, а, наоборот, как об этносах в финальной фазе этногенеза, представляющих уникальный этнический феномен гомеостатического существования в равновесии со своим кормящим ландшафтом, позволило Константину Павловичу одним из первых выступить против политики директивной седентаризации, а также предложить концепцию этнодемографического равновесия народов Севера – более чем актуальную и сегодня.

РА – А как сам Лев Николаевич участвовал в работе лаборатории? Как я помню в поля он не выезжал, а участвовал ли он в планировании экспедиций, составлении планов сбора материалов? Как он вообще относился к полевым методам географической науки?

СА – Гумилев был прекрасным полевым исследователем, но в конце 1980-х возраст и тяжёлый груз лишений 14 лет лагерей явно не способствовал его непосредственному участию в экспедиционной части проводимых исследований. Однако он выступал не только научным консультантом и исполнителем НИР по малочисленным народам Севера, по гармонизации межнациональных отношений на Северо-Западе России (проект – «Вепсы»), но и научным руководителем раздела, посвящённого коренным малочисленным этносам в рамках общероссийской программы «Народы России – возрождение и развитие», где он участвовал в создании конкретных программ научных исследований финно-угорских реликтовых этносов – вепсов, ижоры и сету.

РА – Кто был для Льва Николаевича основными собеседниками на геофаке 1980-х годов, кругом его общения? Были ли для него авторитеты или скорее он был авторитетом для остальных?

СА – Гумилев, как бы сейчас сказали, был «медийной фигурой» – на его лекциях всегда был аншлаг, на них приходили по несколько сотен человек, лекции записывались на 500 метровые бабины магнитофона, ответы на вопросы после лекций по времени иногда не уступали самим лекциям. Однако количество курсов и лекций было всё-таки лимитированным – один семестровый курс «Народоведения» для 4 курса дневников и 5 курса вечерников кафедры экономической и социальной географии, да 1-2 лекции на потоке для первого курса. Важным для него было участие в работе диссертационного совета по специальности 11.00.01 «Экономическая и социальная география», который тогда работал на порядок интенсивнее, чем его современный аналог. Здесь были и научные контакты с коллегами-географами со всего Ленинграда, блестящие выступления, безупречные вопросы, да и задушевные беседы в формате постдиссертационных банкетов, которые ныне просто физически невозможны в СПбГУ Николая Михайловича под пристальным оком бывших работников ФСИН.

РА – В последнее время имя Л.Н. Гумилева достаточно часто всплывает в речах политических лидеров, в том числе и Президента России. Как ты считаешь – учение Гумилева имеет политическое содержание, может ли она использоваться в продвижении интересов России, и если да, то каким образом?

СА – Учение Гумилева имеет не только политическое, но и геополитическое, цивилизационное и глубокое научное содержание. Те, кто сейчас в своей лексике используют дискурс пассионарности в том смысле как его использовал Гумилев, либо ещё не родились, либо были весьма молоды, когда в американском журнале Soviet Geography при переводе этого понятия в статье ЛНГ использовали ёмкий термин drive (Soviet Geography. 1973. Vol. XIV. № 5. P. 322), который наглядно отражает потенциал «мягкой силы» его пассионарной теории этногенеза по продвижению интересов России за её пределами. Это, безусловно, стало одним из ведущих факторов её замалчивания в социокультурной антропологии Запада и безудержной хулы со стороны отечественных протагонистов этой «передовой» антропоцентрической науки. Воистину sapienti sat! – кризис парадигмы мультикультурализма, полное отсутствие хоть какой-либо интерпретации современной реновации ислама в виде ортодоксальных антисистемных движений – всё это наглядные примеры ограниченности «великого» научно-практического потенциала социокультурной антропологии, отрицающей объективность существования этносов.

Кто вырвется вперёд, а кто останется аутсайдером и неизбежно потеряет
свою самостоятельность, будет зависеть не только от экономического
потенциала, но прежде всего от воли каждой нации, от её внутренней
энергии; как говорил Лев Гумилев, от пассионарности, от способности к
движению вперёд и к переменам. В.В. Путин в Послании Федеральному Собранию, 12 декабря 2012 года