Современный Афганистан

Аналитика

В связи с усилением интеграционного взаимодействия на постсоветском пространстве и за его пределами, ухудшением отношений между Российской Федерацией и странами Запада из-за конфликта на Украине, и прогрессирующей тенденцией к эскалации напряженности на Ближнем Востоке (ИГИЛ), особенно актуальным становится объективный анализ геополитической обстановки в Исламской Республике Афганистан (ИРА) и определение дальнейшей стратегии взаимодействия в рамках двусторонних отношений с Россией.


До прихода к власти в результате президентских выборов – 2014 нового президента Афганистана Ашрафа Гани Ахмадзая, его предшественник Хамид Карзай довольно четко обозначил перспективы и направления развития страны, прежде всего, в качестве региональной державы – полноправной участницы центральноазиатских интеграционных процессов. Об интересе к подобным видам взаимодействия свидетельствуют неоднократные встречи президента ИРА с представителями российского истеблишмента на «полях» саммитов ШОС и ОДКБ. Но этот разворот в сторону ближайших соседей был обусловлен не только общемировыми тенденциями к региональному объединению в условиях глобализующегося мира, но и личными мотивами руководства страны, которые наряду с племенными особенностями народов Афганистана формируют внутреннюю геополитическую обстановку.

Поэтому, прежде чем перейти непосредственно к современной ситуации, необходимо кратко выделить векторы развития, заложенные за 13 лет правления Хамида Карзая, возглавившего временную администрацию в 2001 году.

Его правительство состояло преимущественно из представителей Северного Альянса (объединение афганских таджиков, моджахедов и полевых командиров), который во времена гражданской войны 1992-1996 годов противостоял Талибану. Талибан контролировал большую часть территории страны, и управление администрацией осуществляли Соединенные Штаты. Впоследствии, такое разграничение сторон по национальному и религиозному признаку, где югом и востоком страны владеет Талибан и пуштуны, а севером и западом – непуштуны, во многом предопределило внутреннюю ситуацию в стране на несколько лет вперед.

Помимо экстремизма и боевиков Аль-Каиды, нашедших убежище в восточных провинциях Афганистана, одной из серьезнейших проблем региона, к решению которой едва ли удалось приблизиться, остаются наркотики. После победы Карзая на выборах, наркоторговля увеличилась в разы и поток наркотрафика в Европу через страны Средней Азии и Россию увеличился в десятки раз, за счет близости и доступности по сравнению с такими поставщиками как Колумбия. О значимости наркоторговли в экономике, об имитации борьбы с ней и поощрении такого бизнеса высочайшими руководителями говорит хотя бы тот факт, что наркобароны занимали  руководящие посты, к примеру, брат бывшего президента Абдул Каюм Карзай до сих пор считается крупнейшим наркобароном провинции Кандагар.

Растущее недоверие Вашингтона к Карзаю, многочисленные обвинения в коррупции (в рейтинге Transparency International страна занимает предпоследнее место по уровню коррупции), неспособность урегулировать межнациональный конфликт, вынудили США продвигать новых политиков, таких как Ашраф Гани и Абдулла Абдулла. С этого момента внешняя политика Афганистана начинает серьезно разворачиваться. Если проанализировать важнейшие пресс-релизы и заявления руководства Афганистана начиная с 2011 года, мы увидим, какой яркой антиамериканской риторикой пользуется лидер страны: 1) 23 октября 2011 год. Русская служба BBC: Президент Афганистана Хамид Карзай пообещал, что в случае военного конфликта между Пакистаном и США Кабул будет оказывать поддержку Исламабаду.     2) 3 июня 2012 встреча Путина, Ахмадинежада и Карзая в Пекине, где обсуждался иранский ядерный вопрос и меры противодействия давлению Запада 3) 17 февраля 2013 года, РИА Новости: Хамид Карзай запретил использование авиации НАТО в операциях Афганистана 4) 10 марта 2013 года, РИА Новости: Хамид Карзай: «Талибы и США стремятся запугать афганский народ»

Афганское правительство было одним из немногих поддержавших вхождение Крыма в состав России (подробнее об этом реверансе Карзая), обусловив это сравнением с тем, как были разделены пуштуны по линии Дюранда, вследствие колониальной политики Великобритании.

С недавним приходом президента Ашрафа Гани Ахмадзая (пуштуна) и премьера Абдуллы Абдуллы (афганского таджика) ситуация снова поменялась. Во внутренней политике можно прогнозировать дальнейшее расхождение по условной границе территорий, контролируемых Талибаном и территорий правительства ИРА. Помимо прочего, внутри самих пуштунских племен, возможны размежевания, так как нынешний президент принадлежит к дуррани, а предыдущий – к гильзаям. Усугубляющим общую ситуацию является активная деятельность Исламского Государства Ирака и Леванта, чья литература начинает появляться в некоторых провинциях Афганистана, в то время как пакистанское крыло Талибана провозгласило себя союзником ИГИЛ. Имея исторический опыт организации экстремистской деятельности, афганские талибы наверняка в скором времени перейдут к открытым контактам с представителями ИГИЛ.

Поэтому своеобразным выходом из ситуации и в качестве окончания военного пребывания в стране ряд американских аналитиков видит фактическое расчленение Афганистана, вероятно предполагая, что Талибан будет удовлетворен границами, которые будут зафиксированы официально.

Во внешней политике нынешнее руководство озвучило ряд основных приоритетов: 1. Развитие отношений с соседними и мусульманскими странами. 2. Развитие отношений со странами Запада и Азии, в частности с Китаем и Индией. Россия, как и Вашингтон, отдельно, в качестве ориентира, не рассматриваются.

Помимо чрезвычайно важного геополитического расположения государства, контроль и влияние в котором обеспечат безусловные стратегические преимущества, Россия нуждается в успешной политике в Афганистане с точки зрения укрепления своего влияния на постсоветском пространстве и в Центральной Азии в целом.

Россия, являясь лидером ряда региональных организаций, в основе которых лежит обеспечение безопасности и сотрудничество, ответственна за защиту союзников и соседей от «афганских угроз» (терроризм, наркотрафик и тд). Эта роль укрепляет позиции РФ в глазах местных элит, которые не в состоянии контролировать распространяющиеся экстремистские течения.

Своеобразной перезагрузкой двусторонних отношений России и Афганистана можно считать 2011 год – визит Х. Карзая в Москву и его встречу с Д.А. Медведевым. С этих пор наметилось основание для полноценного «возвращения» России в Афганистан – и в культурном и в деловом аспекте. Пророссийская риторика популярна в Афганистане по нескольким причинам. Во-первых, это наследие СССР, оставившего после себя многочисленные объекты инфраструктуры: от цементных заводов, до аэропортов. Русский язык и сейчас считается основным иностранным в Афганистане. В декабре 2014 года было объявлено о готовящемся открытии Российского центра культуры и науки в Кабуле.

Российский центр науки и культуры в Кабуле. Источник: Федеральное агентство специального строительства

Центральная Азия в ближайшей перспективе, вместе с ее межэтническими разногласиями и недостаточным водным обеспечением, видится очередным регионом напряженности, что можно расценивать как угрозу приграничной стабильности Российской Федерации, поэтому «афганская политика» и наращивание культурных, и дипломатических контактов не только в формате двусторонних отношений, но и в формате уже существующих организаций должны встать в один ряд с приоритетными направлениями внешней политики России.

Материал при  партнерстве с PRAVDIY.COM. Автор – Александр Минин