Расстрел Белого дома в 1993-м. Колонка президента ЦСЭГИ

Новости

Несколько дней назад исполнилось 25 лет знаменательному событию в новейшей истории России — расстрелу Белого дома. Прошло уже достаточно времени, чтобы осмыслить значение случившегося и попытаться понять, что именно пошло не так в процессе становления нашей демократии. Об этом в колонке Романа Амбурцева.


Я прекрасно помню этот день — 4 октября 1993 года. Мы с другом пришли ко мне домой из школы, которая находилась в пяти минутах ходьбы от дома, включили телевизор и смотрели в прямом эфире, как танки расстреливают Белый дом. Это был понедельник, а накануне я, в ту пору ярый футбольный болельщик, смотрел матч Спартак-Ротор, первой и второй команд чемпионата России 1993 года, который прервали из-за штурма Останкино. Помню было очень обидно, так как матч был определяющий, и совсем непонятно, что происходит. Все-таки футбол.

Через несколько недель я, волею судеб, оказался в Нью-Йорке, в штаб квартире ООН, где нас познакомили с русскими мальчишками, детьми дипломатов, один из которых спросил меня — как там у вас в России? Что ты думаешь обо всем этом? Конечно, я был за Ельцина, за будущее. Я, погруженный в политику, читал «Исповедь от первого лица» (была такая знаменитая, формата А4, книга, в которой Борис Николаевич излагал свою биографию и взгляд на настоящее и будущее страны), несмотря на свои пока еще 14 лет. И тогда этот мальчик сказал фразу, которую я никогда уже, видимо, не забуду. «Но ведь они расстреливали ПАРЛАМЕНТ»… Одна ветвь власти расстреливала другую, один народный избранник и любимец не нашел никакого другого выхода из сложившегося кризиса, кроме как расстрелять других народных избранников.

Я не хочу вдаваться в политическую оценку этих событий и предполагать возможные сценарии развития событий, если бы победили те, а не эти. Однако мне кажется, именно в этот момент и закончился проект «российская демократия», когда танки начали стрелять по парламенту, а снайперы по людям. Закончился там же, где он формально начался в 1991 году, у Белого дома. Перестал работать принцип доводов и убеждений, политических состязаний, дискуссий, споров до хрипоты о том или ином пути для страны и ее народа, этой оттепели конца 80-х, а начал работать другой принцип — принцип силы. Знакомый и проверенный в России веками. И те, кто говорят о демократии эпохи 90-х, «времени Ельцина», после этого расстрела, мне кажется, заблуждаются, так как эта демократия закончилась, когда вся страна и весь мир увидели, как русские танки расстреляли русский парламент.

Позднее я учился в одной группе и дружил с парнем, у которого в те дни убили отца, снимавшего этот расстрел. Жестоко, выстрелом в камеру. Да и еще много чего узнал, прочитал и услышал про то, что произошло, как штурмовали Останкино, мэрию и Белый дом. Но это все было потом, а тогда была эта фраза, «они расстреливали ПАРЛАМЕНТ».

Могло ли быть иначе — думаю нет. Хотелось бы мне чтобы было иначе — думаю да.